Письменный перевод c осетинского на русский

Одним из самых трогательных и значимых событий II Международного фестиваля поэзии «Осетинская лира», прошедшего во Владикавказе, стала презентация книги «В живом строю». Этот сборник объединяет голоса молодых осетинских поэтов, не вернувшихся с фронта Великой Отечественной войны. Впервые их стихи были переведены на русский язык и прозвучали со сцены Русского академического театра имени Е. Вахтангова — в исполнении актёров и самих переводчиков.

За созданием книги стояла команда поэтов и переводчиков под руководством Нины Александровны Ягодинцевой, основательницы лаборатории поэтического перевода «Мосты над облаками» при Челябинском государственном институте культуры. Лаборатория объединяет талантливых авторов из разных регионов России, возрождая интерес к художественному переводу как особой форме творческого диалога между культурами.

О том, как рождался проект, каково переводить поэзию фронтового поколения и почему «Осетинская лира» становится одной из ключевых площадок межнационального литературного обмена, — в беседе с Ниной Ягодинцевой.

Нина Александровна, как родилась идея создания сборника «В живом строю» и как формировалась команда переводчиков?

Идея принадлежит нашим осетинским коллегам Залине Басиевой и Валерию Цариеву, поэтам и переводчикам. В прошлом году они создали и провели Первый международный фестиваль осетинской поэзии «Осетинская лира». К этому фестивалю группой переводчиков были подготовлены современные переводы на русский язык осетинского классика Коста Хетагурова, вышла книга. В этом году мы празднуем 80-летие Великой Победы, и осетинские коллеги предложили нам перевести стихи поколения, принявшего на себя страшный удар врага и отстоявшего нашу общую большую Родину. Мало кто из этих талантливых юношей вернулся с фронта, но память о них мы должны хранить. 

Лабораторию поэтического перевода Челябинского государственного института культуры «Мосты над облаками» я создала в 2019 году при институте, где преподаю сценарное мастерство, чтобы набрать и обучить молодых переводчиков. Традиция перевода к тому моменту в Челябинске была уже практически утрачена, существовал огромный поколенческий разрыв. Со временем в лабораторию пришли поэты из других городов, появились онлайн-занятия, мы реализовали несколько масштабных проектов и стали лауреатами Международной литературной премии «Буламаргъ». 

К работе над сборником «В живом строю» я пригласила самых сильных переводчиков лаборатории и нескольких поэтов Совета молодых литераторов Союза писателей России, зарекомендовавших себя в переводе. Нам важно было сделать эту книгу максимально качественно. В нашу рабочую группу вошли Светлана Амбрасовская (Великий Новгород), Илья Виноградов (Мурманск), Юлия Линникова (Челябинск), Анастасия Порошина (Челябинск), Анжелика Салтанова (Ростов-на-Дону), Денис Ткачук (Астрахань), Анна Харланова (Липецк), Татьяна Ческидова (Троицк), Татьяна Чуракова (Челябинск) и Александр Шубин (Озёрск). Все они члены Союза писателей России.

Книга вышла в издательстве «Челнок», его главный редактор — поэт Григорий Шувалов. Активное участие в судьбе книги принял руководитель Проектного офиса Союза писателей России Андрей Тимофеев.

В основе книги — стихи молодых осетинских поэтов, погибших на фронте. Что было самым сложным при работе с такими текстами — эмоционально, художественно, лингвистически?

Непросто было всё. Эти стихи по-юношески непосредственны, очень искренни, и переводить их надо было особенно бережно, чтобы и передать высокие чувства максимально близко к тексту первоисточника, и в то же время эту юношескую угловатость слога сохранить. Мы переводили сердцем. Все они, эти юные воины, свято верили в Победу. Когда я составляла сборник, смотрела на даты их жизни и плакала: большинство дат 1920 – 1941, чуть старше или чуть моложе… Часть стихотворений была написана до 1941 года, часть — уже на фронте. И кто знает, какие таланты раскрылись бы, если бы не война… 

—Вы руководили большой переводческой группой. Как строилась работа: были ли общие принципы, согласование тональности, выбор поэтической формы?

Традиционно наша работа начинается вводной лекцией, где объясняются все особенности проекта. Вводная лекция здесь была необходима. В этот раз мы не проводили коллективные обсуждения, онибыли не нужны, поскольку опыт у переводчиков уже достаточно большой. Но индивидуальная работа с редактором и постоянный контакт с Залиной Басиевой, которая помогала понимать тонкости осетинской образной системы, оказались очень важны.

Мы переводили разных по стилю авторов, в каждом из них уже ощущалась индивидуальность, общей была, пожалуй, главная эмоция времени — приближающегося великого испытания народа на стойкость, и ещё — молодость поэтов, высокая волна чувств. Что касается формы — осетинская поэзия силлабо-тоническая, и в задачи переводчиков входило точное ритмико-мелодическое воспроизведение оригинала. То есть тут мы ничего не выбирали, строго следовали за авторами. 

На презентации в Русском драматическом театре им. Е. Вахтангова во Владикавказе стихи звучали на двух языках — это было красиво и сильно, но ведь это и сложно, как экзамен — аудитория понимала оба языка и могла оценить точность переводов. Я думаю, что экзамен был сдан успешно — многие подходили после вечера и благодарили нас. В этом концерте звучали на осетинском языке песни военных лет — блестящие переводы сделала Залина Басиева (она же автор подстрочных переводов и для нашей книги). Осетинский язык очень красив: презентация открылась песней «Вставай, страна огромная» — и на осетинском в ней слышались и грохот танков, и гул снарядов, и твёрдая поступь солдат... В едином порыве встал на этой песне весь зал.

Проект «В живом строю» был представлен на фестивале «Осетинская лира». Какую роль, по Вашему мнению, играет этот фестиваль в развитии межнациональной переводческой культуры?

Фестиваль «Осетинская лира» с самого начала стал ярким событием для Кавказа и России. Эта замечательная идея организаторов — сделать центром встречи книги переводов осетинской поэзии на русский язык — оправдала себя в полной мере. Фестиваль завершается — книги остаются и работают. В этом году группой переводчиков была подготовлена ещё и книга очень сильного поэта Шамиля Джикаева, впервые переведённая на русский язык (редактор-составитель Андрей Расторгуев). Из «Мостов над облаками» в этом проекте участвовали я и Татьяна Ческидова. Осетия на наших глазах становится центром больших переводческих проектов, знакомит Кавказ и Россию с уникальной поэзией, ранее не известной широкому читателю. Образно говоря, осетинская лира благодаря этому фестивалю вновь звучит многострунно и ярко.

Стихи македонской поэтессы Весны Алексовой-Стойковской в этом году впервые вышли на русском языке. Сборник «Завтра — всегда сейчас» стал результатом кропотливой работы Елены Обуховой — ранее преподавателя Воронежского государственного университета, сейчас преподавателя Русского центра при Университете им. Свв. Кирилла и Мефодия в Скопье, доктора филологических наук и большого знатока македонской культуры.

В интервью Городам Переводов Елена рассказывает, как впервые почувствовала силу поэзии Весны Алексовой-Стойковской среди шума праздника, с какими вызовами сталкивается переводчик, передавая особую музыкальность македонского стиха, и как в стихах звучит сама Македония — в ритме, образах и языке.

Как Вы впервые познакомились с поэзией Весны Алексовой-Стойковской? Что Вас в ней зацепило?

С Весной Алексовой-Стойковской мы знакомы уже много лет, но о ее поэзии я узнала 10 февраля 2024 года в день Дипломата. Обычно в этот день наши соотечественники в Северной Македонии собираются в городском парке Битолы, который еще называют городом консулов. Здесь находится памятник консулу Александру Ростковскому, который был убит турками, защищая интересы православного народа. По окончании церемонии Весна подарила мне свою недавно изданную книгу. Мы с мужем открыли ее наугад и прочитали стихотворение «Отблеск»:

Мы скрылись
В темном жизни уголке 
И смяли все свои мечты.
Порывы стерли, 
И бросили надежду,
Как рубище.
Сквозь пальцы, как вода
Текли года.
Подарки мы раздали,
Не открыв.
Мечты мы заперли на ключ,
Чтоб не болело.
Но, смотри!
Отблеск.
Отблеск света
В скважине замочной.

Это стихотворение тогда точно отразило наше эмоциональное состояние, и прямо там, у памятника, нам пришла мысль, что эти стихи обязательно должны прочитать и наши соотечественники. И вот, летом 2024 года книга была издана в Москве на русском языке.

Кроме этого стихотворения, в книге было много других, созвучных мне. Особенно привлекательны для меня мотивы детства, воспоминания о беззаботности и волшебстве, пронесенные сквозь года. Здесь автор порой выступает как мудрый добрый сказочник, особенно в стихотворении «Разговор», где солнечный зайчик беседует с деревом. Здесь дерево сравнивается с жизнью, а зайчик – со счастьем:

- Я как жизнь,
Мимо меня могут пройти,
Но не могут меня не заметить.
А ты,
ты как счастье,
если зажмуриться,
можно тебя не увидеть.

Что оказалось самым сложным при передаче македонской поэзии на русском языке? Встретились ли в сборнике образы или метафоры, которые пришлось интерпретировать совсем иначе, чем в оригинале?

Говоря о македонской поэзии, нужно сказать пару слов о самом македонском языке. Этот язык нам близкий, славянский, но в нем есть и свои особенности. В македонском языке нет падежей, но есть закрепленное ударение на третий слог от конца. И поэтому очень часто македонцы, как и французы, пишут белым стихом. Иногда получается, что стихи с македонской рифмой из-за ударения выглядят немного примитивно при переводе, и приходится что-то фонетически менять. Иногда лучше сохранить только ритм.

Например, мое любимое стихотворение в переводе оказалось совершенно лишенным рифмы, но с новым ритмом оно звучит не менее интересно, чем в оригинале. Вот отрывок из него:

То были дни
Когда вдруг возвращались
С юга ласточки,
С собою принося
Оранжево-манящий
запах тайны
Дальних странствий
И чувство
Достижимости всего.
То было в те мгновенья,
Когда утра
Сливались
С играми в полдневную жару,
А те переходили 
в посиделки
вечерние.

Как раз в этом стихотворении появляется сложно переводимый эпитет: на македонский язык слово «оранжевый» переводится как «портокалов», то есть апельсиновый. И поэтому при переводе происходит дилемма: оставить ли цвет просто оранжевым или ввести эпитет «апельсиновый». В данном случае победили потребности ритма. И слово осталось «оранжевым».

Интересна и устаревшая лексика, которую мастерски употребляет Весна в своих стихотворениях. Например, слово «дамари», турцизм. По сути, это слово переводится как «кровеносные сосуды», на которых можно почувствовать пульс, или как нервы. Следует отметить, что телесность весьма свойственна македонской поэзии, и в текстах чаще, чем в русской поэзии, встречаются метафоры, связанные с частями тела. В данном контексте пришлось просто перевести как «суть». Дословность показалась бы здесь русскому читателю странной:

Советовались ли Вы с автором стихотворений, чтобы уточнить смысл или настроение? Как проходил этот диалог?

Да, советовались. И это в современном переводе лично мне очень нравится. При переводе стихотворений всегда есть варианты. И какой-то из них автору может понравиться больше. Это гораздо удобнее, чем работать без возможности консультации. Когда мы с супругом переводили роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», то поверьте, мы бы с удовольствием пообщались с авторами, если бы они были живы. А так приходится проводить серьезную исследовательскую работу и полагаться в основном на себя, чтобы перевод случайно не упал «стремительным домкратом». Кстати, эту фразу было перевести очень трудно, потому что в македонском языке домкрат – это «дигалка», то есть подъемник, что попросту разрушает шутку. 

В чём Вы видите самобытное очарование македонского языка? 

Македонский язык где-то звучит тверже русского, особенно там, где звук «р» выступает как слоговый: «прст», «крст», «крв». Кажется, что в этих словах нет ни единой гласной. Это звучит очень необычно. И в принципе я как лингвист очень люблю в македонском все то, что осталось от старославянского языка. Как будто ты возвращаешься в речи к ее истокам. Именно в Охриде, где я сейчас живу, жили и писали непосредственные ученики Кирилла и Мефодия – святые Климент и Наум. Весна Алексова-Стойковска не случайно называет в своих стихотворениях Македонию «библейсколетней», то есть ровесницей Библии.

Что, по Вашему мнению, русскоязычные читатели могут открыть для себя в современной македонской поэзии?

Современная македонская поэзия – очень лиричная и образная. В поэзии Весны Алексовой-Стойковской читателю обязательно приглянется образ Македонии, ее неповторимой природы. Так, в стихотворении «Душа навек» читатель переносится в Осоговский край, в котором немало старинных церквей и монастырей, в том числе монастырь святого Иоакима Осоговского. Этот край известен множеством рек, природной минеральной водой, а также производством кочанского риса, который любят не только в Македонии, но и за ее пределами. В стихотворении Весны переплетается музыка, танец и сама природа. Они как будто танцуют оро – так называется по-македонски хоровод:

Она носит в себе дыханье
Осоговских гор.
Магическую музыку 
Гайды и барабана
Он претворил в танец.
В поэзию.

Это стихотворение Весна посвятила своему покойному отцу. Димитар Алексов –выдающийся македонский хореограф, занимавшийся народными танцами, и автор хореографии одного из лучших мужских македонских танцев, оро под названием «Осоговка». 

Оставил за собою 
Душу свою навек.
Она, 
Осоговка, 
Все еще живет.
А с ней живет и тот, 
Что водит хоровод.

Современная македонская поэзия, несомненно, станет очередным открытием и откровением для любителей поэзии с ее южным горячим колоритом и проникновенными лиричными нотками, с неповторимыми диалектными особенностями, турцизмами, старинными названиями звездного неба и многим другим. Как говорит известный переводчик македонского языка Ольга Панькина: «Читайте Македонию!».